В России начали массово урезать зарплаты: работодатели перекладывают издержки на сотрудников

У российской экономики не самый простой период, и бизнес всё чаще решает свои финансовые проблемы за счёт тех, кто на него работает. Аналитики консалтинговой компании «Экопси» зафиксировали тревожный сдвиг: фонд оплаты труда по-прежнему входит в тройку крупнейших статей расходов предприятий, но теперь это ещё и одна из самых быстрорастущих — затраты на сотрудников увеличиваются в два раза чаще, чем расходы на энергоресурсы. Логика бизнеса предсказуема: аренда и тарифы фиксированы, процентные ставки высоки, а ФОТ — единственная крупная статья, которую можно «подрезать» без мгновенных последствий для операционной деятельности.

Премий нет, оклады пересматривают

Особенно непросто приходится малому и среднему бизнесу: в части компаний на зарплаты уходит 40–60% выручки. Для ресторана, гостиницы или парикмахерской это уже не строка в отчёте, а вопрос выживания. Поэтому работодатели пересматривают расходы на персонал по всем фронтам: под сокращение попадают премии и оплачиваемые рабочие часы, в некоторых организациях дело доходит до уменьшения самих окладов.

Масштаб ожидаемых потерь показателен: согласно опросу 257 отечественных компаний, больше половины работающих россиян могут остаться без новогодней премии. Гарантированно премировать весь коллектив намерены только 26% работодателей, ещё 21% готовы поощрить лишь отличившихся. Под удар в первую очередь попадают сотрудники розничной торговли, туризма, гостиниц и ресторанов — то есть как раз отраслей, чьи бюджеты сильнее всего зависят от покупательной активности, которая сама сжимается.

Гонка за кадры закончилась

Сокращение выплат происходит на фоне общего замедления роста заработков. Ещё недавно работодателям приходилось бороться за сотрудников рублём — теперь зарплатная гонка подошла к концу. По прогнозу Минэкономразвития, в 2026 году реальные зарплаты вырастут лишь на 2,2% — на 5,6% меньше, чем в 2025‑м. При этом запас прочности у рынка труда неравномерен: «в ближайшей перспективе среднюю зарплату в стране будут вытаскивать наверх высококвалифицированные работники, — считает доктор экономических наук Алексей Зубец, — на рынке труда их как раньше остро не хватало, так и сегодня. Вот они без работы точно не останутся». Иными словами, дефицитные специалисты сохранят переговорную позицию, а всё остальное население — от продавцов до офисных линейных сотрудников — вступает в рынок, где работодатель впервые за годы не обязан уговаривать.

Ирония в том, что ожидания людей не совпадают с реальностью. Около 58% работающих россиян рассчитывают на повышение или индексацию зарплаты в 2027 году — самый высокий показатель как минимум с 2020 года, когда на увеличение заработка надеялись лишь 36%. Разрыв между надеждой и предложением на рынке труда закладывает почву для разочарования — и, возможно, для кадровых сдвигов, когда экономика развернётся.

Деньги кончаются до конца месяца

Такие ожидания объясняются просто: привычные расходы всё сильнее давят на семейные бюджеты. Член экспертного совета по развитию цифровой экономики при комитете Госдумы по экономической политике Валерий Тумин связывает надежды на прибавку с накопившимся ростом цен и обязательных платежей: люди оценивают свой заработок не по цифре в зарплатной ведомости, а по тому, сколько остаётся после оплаты жилья, транспорта и продуктов. Для многих повышение зарплаты — уже не возможность позволить себе больше, а способ сохранить привычный уровень жизни. Каждый третий россиянин чувствует, что денег не хватает сильнее, чем год назад.

Экономия видна даже в повседневных покупках. В марте 2026 года расходы на одежду, обувь и аксессуары сократились на 4,5% в годовом выражении, на товары для ремонта — на 9,8%, на мебель и предметы интерьера — на 12,1%. А вот на продуктах сэкономить куда сложнее: по данным Росстата, в начале 2026 года на питание приходилось около 39% всех расходов домохозяйств — максимальная доля за последние 16 лет, сопоставимая с уровнем 2008 года. По сравнению с 2020‑м показатель вырос на 2,1 процентного пункта.

Главный экономист Альфа‑банка Наталия Орлова считает такую динамику тревожным сигналом: «Высокая доля трат на продукты характерна для стран с более низкими доходами населения. Например, в Индии доля расходов на продовольствие составляет порядка 44%, однако в развитых странах она существенно ниже и не превышает 20% (в США — около 13%)». Формально это статистика, фактически — социальная характеристика: страна, где четыре из десяти рублей семейного бюджета уходят на еду, живёт не в режиме развития потребления, а в режиме его выживания.

Давление усиливает инфляция: в конце октября рост цен вновь ускорился — с 20 по 26 октября он составил 0,08% против 0,05% неделей ранее. По итогам четвёртого квартала инфляция может превысить базовую оценку Центробанка в 6–7% и составить 7,1–7,6%.

Дыры закрывают кредитом

Когда собственных доходов перестаёт хватать на привычные расходы, в ход идут заёмные средства. К началу осени 2026 года совокупный кредитный портфель россиян достиг 40,2 трлн рублей — с января он вырос на 2,2 трлн. Это само по себе хрупкое равновесие: кредиты замещают выпадающие доходы, но их обслуживание ложится новым бременем на те же семейные бюджеты, которые и так не справляются. При затяжном замедлении ростов зарплат долговая нагрузка превращается из подушки безопасности в источник следующего витка проблем.

Что ждать в 2027 году

Правительство ожидает дальнейшего охлаждения покупательской активности: если по итогам 2026 года оборот розничной торговли вырастет на 4,6%, то в следующем году прибавка будет куда скромнее — 2,6% в базовом сценарии Минэкономразвития и всего 1,9% в консервативном. Ещё в начале осени ведомство пересмотрело и доходные ожидания: прогноз роста реальных зарплат на 2027 год снижен с 2,5 до 1,8%. Оценки на 2028–2029 годы остались прежними — 2,8% и 3% соответственно. При неблагоприятном развитии событий уровень бедности способен вырасти до 7–7,5%, а за чертой бедности в 2027 году окажутся от 10,2 до 11 млн человек.

В сухом остатке картина складывается жёсткая: бизнеса прижимает дорогая экономика, государства — бюджетная нагрузка, а households — инфляция и долги. Первым барьером во всех трёх случаях выступает один и тот же человек — наёмный работник, у которого забирают премию, пересматривают оклад и одновременно просят «ещё немного потерпеть». Пока реальные зарплаты растут на 1,8–2,2%, а еда съедает 39% бюджета, этот запрос на терпение выглядит всё менее убедительным. Главный риск 2027 года — не в том, что премий не будет у половины работников, а в том, что семья, закрывшая дыру доходов кредитом, однажды не сможет закрыть дыру в выплатах по самому кредиту.