Абсурд по отношению к классике: из «Вечного зова» вычистили монолог Лахновского

Скандал с переизданием романа‐эпопеи советского классика Анатолия Иванова взбудоражил Рунет — и, честно говоря, есть от чего. Популярные книжные блогеры не стесняются в эпитетах: «незаметная цензура», «подлог» и даже «идеологическая диверсия». «Вы что вообще делаете, издатели?!» — эта реплика, пожалуй, точнее всего передаёт настроение читателей.

Понять их легко. Из книги, выпущенной издательством «Эксмо‐АСТ», исчез один из самых ярких монологов романа — пространное рассуждение бывшего жандарма и штандартенфюрера СС Арнольда Лахновского, обращённое к предателю‐перебежчику Петру Полипову.

Что посчитали крамольным?

Тот самый фрагмент, в котором писатель устами отрицательного героя выстраивает «долгосрочную стратегию» подрыва страны изнутри после Великой Отечественной войны: вытравить социальную сущность литературы и искусства, прославлять низменные чувства, «насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства», осыпать таких «художников» наградами и деньгами, культивировать вражду и ненависть к русскому народу, возводить бюрократизм и волокиту в добродетель, пока честность и порядочность не превратятся «в пережиток прошлого».

А теперь вдумайтесь: до сих пор этот текст можно прочесть в четвёртом томе собрания сочинений Анатолия Иванова, выпущенном в 1981 году издательством «Молодая гвардия» (страницы 510–517). То есть издание сорокапятилетней давности — без всяких «новых требований законодательства» — спокойно печатало монолог целиком. Остаются только удивляться прозорливости классика, вложившего в уста своего антигероя кальку со многих сегодняшних событий.

И это главный раздражитель всей истории. Вычищен не проходной абзац — вычищен стержень романа: образ врага, чей «план» в устах писателя звучит как пророчество. Убрать его — значит обескровить и драматургию, и моральный конфликт, на которых держится весь замысел Иванова.

По версии издательства — «возвращение к более ранней редакции»

В «Эксмо‐АСТ» обвинения в цензурном вмешательстве решительно отвергли. В комментарии РБК представители издательства заявили, что переиздание 2025 года «воспроизводит авторскую редакцию, существовавшую до 1981 года». Следовательно, по их версии, речь не об удалении текста, а о возвращении к более раннему варианту произведения. Пресс‐служба добавила: особенности одного переиздания не должны становиться «поводом для сенсации», а скандал, по мнению компании, раздули книжные блогеры — «больше стремления привлечь внимание громким сюжетом и собрать клики, чем искреннего переживания за судьбу большой литературы».

Аргумент, честно говоря, не выдерживает столкновения с фактами. Если издание 1981 года — это уже «цензурная» версия, значит, существует рукопись с ещё более полным текстом. Прекрасно: где она? Почему читателю её не показывают? И почему за три десятилетия до «новых требований законодательства» монолог печатали без всяких проблем, а сегодня его почему‐то нет?

Но самое интересное — в формулировке пресс‐службы. Издательствам, объяснили там, приходится «адаптироваться к новым требованиям законодательства и проверять большие объёмы контента». То есть издательство само указало на закон. И вот тут начинается юридический узел, в котором официальная версия трещит по швам.

«План Даллеса» *: но экспертиза вынесла приговор не роману

Злую шутку с «Вечным зовом» сыграло решение, которое в 2015 году вынес суд города Асбеста Свердловской области. В городе распространялись листовки с пресловутым «Планом Даллеса» * — текстом, который принято считать подделкой, составленной методом копипаста из романа и телефильма «Вечный зов».

После лингвистической экспертизы, проведённой ФСБ, суд признал текст листовок экстремистским. И здесь принципиально важно то, что именно признано незаконным: текст листовок, а не цитаты из романа. Монолог отрицательного персонажа не является призывом к воплощению изложенной им программы. Напротив, Анатолий Иванов вложил эти слова в уста искреннего врага России — то есть сделал их частью художественного разоблачения. Никто не запрещал читать «Вечный зов» и цитировать Лахновского в контексте романа.

Извинение «мы адаптируемся к требованиям законодательства» в этой ситуации превращается в самообличение: закон не требовал вырезать монолог. Требования законодательства и последняя редакция текста — вещи разные, и подмена одного другим выглядит не как юридическая осторожность, а как выбор, сделанный без всякого принуждения.

«Отмазались»: якобы «это то, что написал автор»

На редактирование текста покойного классика обратили внимание не только книжные блогеры. Профильный военно‐аналитический канал «InfoWAR» называет произошедшее «деструктивным нарративом» и формулирует жёстко:

«Изначальный вид» — это то, что написал автор, а не то, что пропустила тогдашняя цензура. Изначальный вид — это издание 1981 года. Хочется спросить у «Эксмо‐АСТ»: а почему вы это вырезали? Правда о себе глаза режет? Такие смыслы мешают впаривать людям нормальность рейва (массовая дискотека, на которой звучит современная электронная танцевальная музыка) в Ленинке?

Спорить с логикой канала трудно. «Возвращение к ранней редакции» без объяснений, без публикации той самой ранней редакции и без доступа читателей к сравнению версий — это не издательская практика, это чёрный ящик. Читатель вправе знать, что перед ним: полный авторский текст или усечённый. И тем более вправе знать — кто и по какому основанию решил за него, что именно он прочтёт.

Нужно ли и вообще можно ли кромсать классику?

Литература была и остаётся самым мощным инструментом влияния на умы и души — даже кинематограф с ней в этом не тягается. Именно через книги создаётся культурный код нации. И именно поэтому сегодня из классической литературы некоторые вычищают неудобную правду — тихо, без объявлений, под соусом «авторской редакции» и «адаптации к требованиям».

Но истинная литература правды не боится. Иванов не побоялся вложить в уста своего героя программу разрушения — и тем самым её разоблачил. Боятся её лишь те, кто вымарывает из истории прозорливые предупреждения советского писателя о грозящей катастрофе. И если первое переиздание прошло бы без вопросов, то тишина по поводу пропавшего монолога — уже не забота о читателе, а решение за читателем. С этим можно мириться только до тех пор, пока об этом не узнала читающая страна. Она узнала.

*«План Даллеса» признан в России экстремистским материалом и запрещён к распространению