«Дальний Восток — это кладовая России»: экс-губернатор Чукотки Александр Назаров о Северном морском пути, плавучих АЭС и судьбе коренных народов

Экс-губернатор Чукотского автономного округа и председатель Комитета СФ РФ по делам Севера и коренных народов Александр Назаров — человек, который в девяностые годы сохранил на Чукотке порты, аэропорты и национальные сёла, когда всё вокруг разваливалось. Он стоял у истоков плавучей атомной электростанции «Ломоносов» и политического движения «Единство», из которого выросла «Единая Россия». В этом интервью он рассказывает о Восточном экономическом форуме, Северном морском пути, ресурсах Дальнего Востока — и о том, почему ликвидация национальных сёл на Чукотке — это антигосударственная политика.

Он говорит не столько о прошлом, сколько о системных решениях для Арктики и Дальнего Востока: о Северном морском пути и плавучих АЭС, о ценах на лук в Эвенкии и экспорте рыбы, о кадрах, границах и том, почему голос малых народов должен звучать громче. Разговор получился жёстким, бескомпромиссным — и предельно конкретным.

— Давайте начнём с актуальной повестки: как вы оцениваете поездку Патрушева в Китай и в более широком контексте — какую роль сегодня играет Арктика и Дальний Восток в стратегии страны?

— Я очень доволен тем, что президент России серьёзно разворачивает экономику в евроазиатскую сторону. На нашей планете проживает 7,8 миллиардов человек. Берем это за 100 %. Из них Европа – 11 %, Америка (Северная и Южная) – 14 %. Африка – 15 %. Азия – 80 %!!! По-китайски говорят 12 процентов, по-английски – 5 процентов. И 62 процента говорят на языках своих народов! Поэтому понятно почему Президент России В.В. Путин последовательно осуществляет евразийскую интеграцию.

Дальний Восток — это основа. Северный морской путь, наш ледокольный флот, мощнейшая минерально‑сырьевая база — всё это позволяет нам продвинуться в азиатский союз, БРИКС и другие структуры политического влияния. Экономика и политика неразделимы, и Дальний Восток должен мощно влиять на развитие России и на наше присутствие в мировом сообществе. В том числе и в Африке.

Особенно важно, что создана Морская коллегия, которую возглавил Николай Платонович Патрушев. Сегодня она — стержень управления экономикой Северного морского пути. В рамках БРИКС это вообще уникальная возможность. Мы видим, как Николай Платонович ведёт эту работу — активно и позитивно. Патрушев заявил, что мы не знаем и принижаем историю жизни наших народов в приакртической зоне и историю её освоения. Для российского и мирового рынка Морская коллегия — ключевой инструмент.

В начале девяностых, центром было сделано много ошибок, и одна из них была очень болезненная для округа, когда после открытия нескольких месторождений нефти и газа на суше, была ликвидирована Чукотская нефтегазоразведочная экспедиция. Геологи на Чукотке больше 30 лет шли к этой цели и абсурдность ситуации заключалась в том, что наконец после получения промышленных результатов, из-за отсутствия финансирования, пришлось ликвидировать предприятие, в котором в пике работало до тысячи человек.

 Поэтому одной из наших целей было восстановить геологоразведку углеводородов и начать освоение уже открытых месторождений территории. Когда стали наводить порядок по материалам, в числе и по прилегающему шельфу, выяснились очень странные факты. В 1990 году, Трестом «Дальморнефтегеофизика>> (ДМНГ) были организованы так называемые спекулятивные сейсморазведочные съёмки Чукотского моря. Необходимо отметить, что до этого момента, системным изучением недр шельфа Восточно-Сибирского и российского сектора Чукотского никто не занимался.

Вернее, учёные занимались, но не было технических возможностей, и все прогнозные ресурсные оценки выполнялись по косвенным признакам нефтегазоносному потенциалу открытых месторождений американского сектора Чукотского моря и результатов бурения мелких структурных скважин на суше нашей территории, омываемой Северо-Ледовитым океаном. В 1976 г. был выполнен один сейсмический профиль Полярной геофизической экспедицией объединения «Севморгео».

Эти наблюдения дали первые практические представления о мощности осадочного чехла и глубинном строении Северо-Чукотского и сопредельных бассейнов. Но информативность этих данных уже не соответствовала требованиям современной на тот момент ресурсной оценки. Так вот, в сезоне 1990 года, Трест «ДМНГ» выполнил около 10 тыс. погонных км съёмки. Ледовая ситуация того года была уникальной по сокращению ледового покрова и льды освободили Огромную площадь акватории. Судно, оборудованное сейсмическим оборудованием, дошло до высоких широт, на которых ещё не было судовождения без ледоколов. Была получена уникальная информация о геологическом строении осадочного чехла Чукотского нефтегазоносного бассейна. Казалось бы, надо развивать успех далее. Перспективы нефтегазоносности огромные, сопоставимы, возможно, с Каспийским нефтегазоносным бассейном.

Но произошла странная вещь. Когда в конце 90-х мы стали разбираться с историей проведения работ, выяснилось, что материалы (магнитные записи) пропали. Пропали для страны почти на 8 лет. Восстанавливая события выяснилось, что благодаря, на тот момент, правовому хаосу, они оказались почти сразу проданы в США. К российским геологам попали единичные сейсмические профили, откопированные на бумаге. Как раз благодаря этой ниточке удалось зацепиться за развитие Дальнейшей истории.

Поняв, что своими силами мы не справимся, после консультаций с В.В. Жириновским и его коллегами в Государственной Думе, за подписью лидера ЛДПР был подготовлен депутатский запрос с требованием проведения расследования о пропаже данных по стратегическому сектору российского шельфа. Вмешалась прокуратура РФ, ФСБ, Министерство природных ресурсов РФ. Не описывая в деталях всю эту историю, укажу на результат нашей совместной работы все первичные материалы оказались в государственных фондах РФ.

На основании этих данных впоследствии было выполнено уточнение геологических особенностей строения и ресурсной оценки огромной части арктического шельфа России. Все работы по планированию, лицензированию и проведению дальнейших исследований на следующие десятилетия в этом секторе акватории, прилегающей к территории Чукотки, строились именно на этих материалах.

— Вы неоднократно подчёркивали важность контроля над Северным морским путём и 12‑мильной зоной. Что конкретно нужно делать?

— Мы, имея арктическую территорию — от Мурманска до Чукотки, — должны иметь мировое право на этот морской путь. Речь о 12‑мильной зоне: её надо усиливать и укреплять. Важно учитывать и коренные народы, которые живут там уже практически вечно — это наша сила. В Арктике сложно жить — в Арктике работают. И эта работа должна координироваться единым органом.

Нужна не только транспортная логистика, но и структурные подразделения: арктический банк, система арктических данных, оценка всех минеральных и сырьевых ресурсов. На базе Морской коллегии верно создано мощное корпоративное акционерное общество — оно будет фундаментально продвигать эту повестку. История Арктики — это наша история, и мы не должны забывать о наших первопроходцах.

На современном этапе мы получили развитие добычи нефти и газа, начали транспортировать сжиженный газ, появились новые технологии, новый ледокольный парк. Мы уже начали транспортировать даже плодоовощную продукцию через океан. Это наиболее короткий и выгодный путь до Америки, Кореи, Китая, Африки, наших соседей Норвегии и Финляндии.

— Расскажите про плавучие атомные электростанции. Вы стояли у истоков проекта?

— В 1996 году стоял вопрос закрытия Билибинской атомной станции и я приложил все усилия для того, чтобы этого не случилось. Ситуация стояла очень остро. Прибыл министр атомной энергетики В.А. Михайлов с целой группой специалистов. Я говорю министру: «Давай плавучую сделаем». Спорили, ругались — и в итоге продлили жизнь станции, а потом я предложил спор: если на Чукотке есть уран — строим плавучую станцию. Он заявил, что однозначно нет. Мы полетели на двух вертолётах в лагерь «Южный». Когда они увидели шурфовку, поняли — уран там есть. Вся группа, сопровождающая министра, была просто шокирована. Потом его повезли на обогатительную площадку рядом с Певеком. В Певеке мы стояли на берегу бухты и там он признал, что проиграл спор, и приняли решение – плавучая АЭС будет стоять там, где стоим мы. Так и началось. Станцию назвали «Ломоносов» — по справедливости, в память.

Готовность была 70 %, когда я ушёл. Сегодня надо усовершенствовать плавучие АЭС, делать современные типовые реакторы. Строить можно в Комсомольске‑на‑Амуре, Мурманской, Архангельской области, Таганроге. Получим целый комплекс производства и сможем тиражировать по заказу на весь мир. Это наш российский проект. Газ когда‑нибудь закончится, нефть тоже. Плавучие АЭС не боятся землетрясений, цунами — они универсальны. Их нужно разместить в Краснодарском крае, Северодвинске, Питере, на Чёрном море. Нужны типовые проекты и совместная работа Роснатома, Минэнерго и Морской коллегии по транспортировке и безопасности. Это позволит реализовать эти проекты в хорошее время.

— Перейдём к проблемам северного завоза. В Эвенкии цены на базовые продукты доходят до 1000 рублей за килограмм. Как решать эту проблему?

— Это безобразие — халатность и умышленные действия, потому что на этих деньгах кто‑то просто зарабатывает. В прежние времена мы сами устанавливали цены, договаривались, было тяжело, но мы справлялись. Сегодня бюджеты высокие, обеспеченность по территориям другая, а отношение осталось спекулятивным.

Какие конкурсы можно проводить на завоз в отдалённое село — в Ненецкий округ или в самую удалённую практическую зону? Кто их выиграет? Нужно отдать эти вопросы Морской коллегии и разработать единую схему доставки. Где авиация, где эта структура? Она сейчас полукоммерческая, а должна быть системной. Конкурсы в таких условиях — это враньё. СВО показала, сколько кидалова происходит на этих конкурсах: дешёвый продукт, а результат — гнилая еда и отсутствие бронежилетов. Тот, кто выходит на конкурс, часто вообще не думает о стране — ему важно набить утробу и сбежать.

Вот возьмите отстранение АО «ЧТК» от участия в северном завозе. Наверное кому-то это было выгодно? ВЫ посмотрите — это сопровождалось удорожанием угля, нарушением сроков доставки и пришлось применять чрезвычайно затратные способы довоза топлива уже после окончания навигации. АО «ЧТК» устранили посредством специально сформированных условий закупок, административного давления, необоснованного отклонения заявок либо согласованных действий заказчика и нового исполнителя, что может свидетельствовать не просто о неудачном управленческом решении, а о целенаправленном ограничении конкуренции. А ведь АО «ЧТК обладало собственным флотом, персоналом, техникой и многолетним опытом доставки грузов на необорудованный берег. Поэтому замена такого исполнителя на новую логистическую схему должна была иметь проверяемое экономическое и техническое обоснование. АО «ЧТК» устранили посредством специально сформированных условий закупок, административного давления, необоснованного отклонения заявок либо согласованных действий заказчика и нового исполнителя, что может свидетельствовать не просто о неудачном управленческом решении, а о целенаправленном ограничении конкуренции.

Официальные документы подтверждают резкое изменение стоимости топлива. Комитет государственного регулирования цен и тарифов Чукотского АО указывает, что по договору с АО «ЧТК» в 2024 году стоимость приобретения и поставки угля составляла 34 600 рублей за тонну. В отношении АО «Чукотснаб» за 2025 год указана цена 74868-74 898 рублей за тонну. Комитет прямо признал ценовую эффективность предложения «Чукотснаба» худшей среди проанализированных поставщиков. Номинально новая цена превышает прежнюю более чем вдвое…

При этом повышенная стоимость не обеспечила надлежащего исполнения северного завоза. Решением суда от 23 февраля 2026 года установлено, что уголь в необходимом количестве не был доставлен в Лаврентия, Лорино, Нешкан, Инчоун и Уэлен. Прокурор указывал, что сложившаяся ситуация могла привести к чрезвычайной ситуации и создать опасность для жизни и здоровья людей. Представитель районной администрации прямо связывал ситуацию, близкую к срыву отопительного сезона, с действиями Департамента промышленной политики Чукотского АО и АО «Чукотснаб», которые неправильно определили приоритеты доставки и не учли навигационные и ледовые условия.

Утверждения о «форс-мажоре» сами по себе не освобождают организаторов и исполнителей от ответственности. Штормы, раннее ледообразование и ограниченный навигационный период являются обычными и заранее известными условиями работы на Чукотке. Форс-мажором могут признаваться только действительно чрезвычайные и непредотвратимые обстоятельства. Кроме того, даже при наличии таких обстоятельств органы власти обязаны были своевременно корректировать маршруты, создавать резерв топлива и привлекать дополнительный транспорт до возникновения угрозы отопительному сезону.

Показательно, что 8 января 2026 года для доставки угля в Мейныпильгыно пришлось привлекать тяжелый вертолет Ми-26Т МЧС России. За первый рейс было доставлено лишь 14,5 тонны при плановой потребности села в 3000 тонн. Авиадоставка угля является заведомо чрезвычайно дорогим и малопроизводительным способом, что может рассматриваться как прямое последствие недостатков планирования и исполнения навигации 2025 года. Особого внимания заслуживает противоречие между официальной отчетностью и фактическим положением дел. В январе 2026 года Правительство Чукотского АО заявило, что план северного завоза за 2025 год выполнен на 100%. Однако уже в феврале суд подтвердил отсутствие нормативных запасов угля в нескольких населенных пунктах и необходимость немедленного исполнения решения.

Ключевой результат новые схемы состоит в том, что при существенно большей стоимости государство получило худший фактический результат, а колико населенных пунктов были поставлены не просто «на грань катастрофы» в публицистическом смысле, а, согласно позиции прокуратуры и материалам суда, перед реальной угрозой чрезвычайной ситуации. При наличии умысла и личной заинтересованности это может образовывать признаки злоупотребления полномочиями; при небрежности и отсутствии должного планирования, халатности.

— А какова роль губернаторов и региональной власти в решении этих проблем?

— Это вопрос ответственности именно губернатора. Не нужно ждать указаний от президента — нужно докладывать, как есть, и решать проблемы на месте. Мы после развала СССР оставались один на один с трудностями и выживали за счёт сохранившихся советских структур: где‑то искали продукцию, покупали, перепродавали. Никто не бегал к Ельцину или Горбачёву.

Сегодня кадры решают всё. Самая серьёзная проблема на Чукотке — это кадры, особенно в местных структурах власти. В своё время мы разработали и ввели программу «Кадры». Но в последующие годы начался массовый завоз «управленческих варягов‑однодневок». Они недолго поработали, неплохо заработали и уехали в центральную Россию или за границу. Цель у них была одна — сделать себя счастливыми. Вектор управления надо поменять.

— Это критика в адрес нынешнего руководства Чукотки?

— Повторюсь: я прожил на Чукотке 27 лет. Те люди, которые приехали в 70-е годы, — их дети остались. У меня была программа «Кадры». Мне было тяжело, но цель была — создать округ. Мне говорят: «Назаров отделил». Да не Назаров отделил. Если бы Назаров не отделил, то у Магадана в СССР проголосовали бы за передачу Берингова пролива. Мы судились, выиграли Верховный суд РСФСР, потом Верховный суд СССР — и стали Чукотским автономным округом самостоятельно. У меня никогда не было сепаратизма. Я преследовал одну цель — создать жёсткую границу. Сохранил дивизию. Хотели её ликвидировать — при Абрамовиче ликвидировали. Что получили? Что, так богаты?

Богатства Чукотки уходят из России. Сегодня здесь добивается порядка 10 процентов российского золота. До 30 тонн в год. Но, к сожалению, не российскими компаниями. Материальная выгода задавила развитие личности, общества коренных народов, их системы жизнеобеспечения. Причём, как мы видим, всё это лишь ради сверхобогащения иностранных компаний и их собственников. С выводом капитала из России…

В 70-е годы прошлого столетья стадо оленей на Чукотке было самым крупным в мире — около 500 тысяч голов. То есть более четверти мирового поголовья оленей. Сегодня, если я не ошибаюсь, осталось менее 250 тысяч голов.

Видел один из проектов благоустройства на Крайнем Севере. Ощущение присутствия в компьютерной игрушке. Насколько это далеко от реалий. То, что в нём предлагается, для коренных жителей не подходит. А предложить действительно полезное не могут: или не знают местных реалий, или действительно делают проекты для показухи.

Ну и так далее.

— И как исправить то, о чём вы говорите?

— В УК есть глава 29 «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства». На мой взгляд, туда необходимо внести нормы, которые бы приравнивали коррупционные преступления к измене Родине. Разве тот, кто обкрадывает государство, его граждан, пользуясь властными полномочиями, не наносит колоссальный вред стране?

— Есть ли смысл переориентировать торговлю и логистику, например, закупать продовольствие в США или активнее торговать с азиатскими странами?

— Никто не запрещает торговать с Америкой. Можно закупать продовольствие в Сиэтле и везти на Сахалин, Камчатку, Дальний Восток — логистика будет короче. Мы в своё время брали два корабля в Сиэтле, закрывали потребность в продовольствии, докупали во Владивостоке и транспортировали. Это выгодно. Нужно уходить от зависимости от Европы, строить свои зерновозы, развивать сухогрузы ледокольного класса.

Евросоюз обречён на развал: вспомните, как при его создании диктовали фермерам, сколько скота оставить, а остальное — порезать. Франция потеряла своё сельское хозяйство, но получила нишу для торговли с Россией. Сейчас всё изменилось, и нам нужно опираться на собственные возможности и новые рынки — Азию, Индию, Вьетнам, Китай.

— Экспорт рыбы и морепродуктов идёт в основном за рубеж, а внутри страны цены очень высокие. Как сбалансировать интересы бизнеса и потребности населения?

— Нужно установить предельные цены для российского рынка — например, 20–25 % сверх себестоимости. Иначе бизнес будет гнаться за валютной выручкой и продавать всё за границу.

У нас был опыт: мы заставляли сдавать горбушу, бесплатно раздавали её населению, оплачивая только транспортировку и хранение. Холодильники морозили, контейнеры вывозили в школы, детские сады, отдалённые посёлки. Почему сейчас нельзя сделать так же? Оставьте затраты на транспортировку и установите справедливую цену на внутреннем рынке. Красная икра, нерка — всё это должно быть доступно россиянам, а не уходить целиком на экспорт.

— Что нужно для максимального толка от использования Северного морского пути?

— Северный морской путь включает в себя много проблем, и многие из них решали ещё в Советском Союзе. Но на современном этапе мы получили развитие газа, сжиженный газ начали транспортировать, появились новые технологии, новый ледокольный парк. Мы уже можем плодоовощную продукцию возить через океан. Корея пришла в Норильск к нам — понимают, что это наиболее короткий, наиболее выгодный путь.

Я в своё время уделял этому очень много внимания и прошёл через страшные годы девяностых. Открою секрет: в 1993 году я лично всю зиму занимался тем, как завести 49-тысячник с топливом в бухту Провидения. Его не было нигде в России. Купили в Сиэтле и завезли. 49-тысячник в бухте Провидения — впервые в мире. Мы сидели в лоцманской и думали, как завести, как разгрузить, чтобы было дешёвое топливо. И сделали это в 1994 году. Вот это была работа.!!!

Я предлагал: давайте создадим госкорпорацию и выйдем на первичное публичное предложение единым масштабом. Заберём по 5–10% со всех, кто добывает минерально-сырьевые ресурсы по Дальнему Востоку. Эта корпорация должна принести богатство. Акции, которыми можно торговать в евроазиатском бассейне — Китай, Индия, Малайзия. Есть морская коллегия, есть потенциал — давайте продвигать.

Мы ещё в 1993-м замахнулись на строительство дороги Париж — Нью-Йорк. Создали акционерное общество, вошли с Всемирным банком. Почему нет? Это должны быть приоритеты России. Поэтому я благодарен главе государства Владимиру Владимировичу, что это двигается под его эгидой: мосты, новые самолёты…

В своё время я сохранил все порты на Чукотке. Не понимаю, как мне это удалось. Аэропорты все сохранил. Создал «Чукот-Авиа». Самый выгодный пролёт — второй над северо-антарктическим маршрутом. Самолёты дешёвые, выгодные. Мы получали деньги за пролёт от Аэрофлота — заставил платить. 30% от стоимости. И платили. За счёт этого содержали все аэропорты. Почему этого не делают сейчас?

— В чём вы видите перспективы развития регионов, помимо добычи ресурсов и логистики?

— Нужно заниматься комплексной инфраструктурой и качеством жизни. Например, я строил горнолыжную базу в Беливино, ставил подъёмник, развивал туризм. За год в Эгвекиноте закрыли 40 с лишним котельных, проложили магистрали и перешли на централизованное теплоснабжение с ТЭЦ. Рядом сделали горнолыжную базу — дети катались, тренировались спортсмены. Так нужно действовать и в других северных регионах.

Земля у нас пустует, а потенциал огромный. Нужна серьёзная программа развития, как в Казахстане, чтобы активировать территории, создавать рабочие места, привлекать людей. Я на Чукотке, когда пришёл, сразу пригласил из Большого театра балетмейстера для чукотского ансамбля «Эргрерон», занялся чукотским танцем. Косторезную мастерскую сделал, национальную детскую школу искусства, детский дом. Денег не было — но я это делал. Команда была заточена на конечный результат.

— Вы много говорили о коренных народах и защите их интересов. Какие институциональные решения здесь нужны?

— Коренные жители — это основа нашего государства, основа государственной границы. Они расположены по всему побережью Чукотского автономного округа. Ликвидировать национальные сёла — это антигосударственная политика.

Необходимо создание Конгресса народов Севера с умножением голосов депутатов от северных народностей. Допустим, в Госдуме — это региональная фракция с умножением голоса каждого депутата от таких народностей на 10. Речь идёт не о дополнительных мандатах, а о весе голоса — чтобы депутат от региона с 50 тысячами жителей имел соизмеримое влияние с депутатом от региона с миллионным населением.

В Правительстве нужен вице‑премьер, предлагаемый Конгрессом народов Крайнего Севера из жителей региона. В федеральных министерствах и ведомствах должны быть структурные подразделения по проблемам Севера, укомплектованные представителями северных регионов, а не московскими чиновниками.

Также необходимо возвращение советских социальных программ для Севера: санатории и здравницы на Юге и Дальнем Востоке для северян; льготное поступление в вузы; программы поддержки рождаемости; борьба с алкоголизмом наркотиками, которые привнесены с Большой земли. В центре таких программ должен стоять человек, его социальная благоустроенность, его жизнеобеспечение, его культурное и интеллектуальное развитие, его жизненное равноправие с жителями других регионов страны.

Я прожил на Чукотке 27 лет. И знаю насколько всё это необходимо жителям этого сурового региона.

— И в завершение — о международной повестке и условиях для возможных мирных переговоров. Как вы оцениваете текущую ситуацию?

— Европа сегодня действует через Украину как через платформу военных действий — это механизм «деньги‑деньги‑деньги». Милитаризация в Германии, внутренние проблемы во Франции — всё это часть общей картины.

Самый главный гарантирующий момент для возможных мирных переговоров — это сила и готовность защищать свои интересы. Я не хочу доводить до того, чтобы вся страна запела «Вставай, страна огромная» (пока мы ещё, образно говоря, поём «Бухенвальд кий набат» — люди мира, на минуту встаньте), но если нас будут продолжать злить, такой сценарий возможен. Президент терпеливо пытается договориться, но нельзя бесконечно испытывать наше терпение. Нам нужно укреплять свои позиции, развивать экономику и быть готовыми к любому развитию событий.

Небольшое послесловие

Александр Назаров говорит о Севере и Дальнем Востоке не как о «проблемных территориях», а как о стратегическом ресурсе страны — при условии, что управлять ими будут люди, понимающие местные реалии, а не «варяги‑однодневки». Его предложения звучат радикально: от умножения голосов северных депутатов до приравнивания коррупции к измене Родине. Но за каждым тезисом — личный опыт: закрытые котельные, завезённое из Сиэтла топливо, сохранённые посёлки и аэропорты. В этом и есть главная ценность его слов: это не абстракции, а управленческие рецепты, выстраданные на практике.

При использовании материала просим указывать источник argumenti.ru