Герман Греф на 185-летие Сбера наконец произнёс то, чего ждали три года: «Время тяжёлых инвестиций в экосистему позади». Переведу с языка корпоративных пресс-релизов на человеческий: экосистема, концепцию которой банку нарисовали нанятые консультанты, провалилась. Сотни миллиардов улетели в трубу, а труба эта, как выясняется, проходит через наши карманы — комиссии, ставки и тихое ухудшение условий по вкладам.

Звучало всё это красиво: «человекоцентричность», «экосистема», «банк будущего». На практике получилось то, что всегда получается, когда крупнейший банк страны начинает торговать одеждой и развозить еду: затраты — по длинной дороге, убытки — по короткой, а расплата — с клиентом.

Цифры, которые стыдно называть вслух

Себестоимость непрофильного бизнеса Сбера за девять месяцев 2026 года — 536 млрд рублей. Выручка — 419,3 млрд. Разница, то есть убыток, — 117 млрд рублей. В годовом выражении это около 156 млрд. Такие цифры у обычного предприятия означают банкротство, у Сбера — «стратегический этап развития».

Заказы на Мегамаркете упали втрое год к году. Склады, в которые вкачали, без преувеличения, охренелиарды, уходят с молотка маркетплейсам — тем самым, которые, несмотря на пожары, суды и прочие сюрпризы, умудряются вести бизнес без убыточных триллионов. Продать бизнес с убытком стратегическому игроку и назвать это «концентрацией на ядровом бизнесе» — отдельный жанр корпоративного фольклора.

Старую вывеску «человекоцентричность» тихо похоронили, медную табличку «экосистема» сдали в утиль. На новой гордо значится: «агентная экономика». Звучит свежо, модно, дорого. Означает — то же самое: вы платите, они экспериментируют.

Не «мы решили», а «нас заставили»

Самое интересное — в подаче. Греф представляет сворачивание экосистемы как добровольное, почти философское решение мудрой корпорации. Но подпись под этой картиной стоит совсем другая: ЦБ с 1 апреля 2027 года вводит лимиты на непрофильные активы банков, и всё сверхлимитное будет вычитаться из капитала. Насмотревшись на «экскременты экосистем» регулятор решил, что пора заканчивать.

То есть это не «мы дозрели», а «нас заставили». И в этом вся разница между стратегией и бегством: остановись Сбер на год раньше по собственной воле — продал бы активы дешевле рынку, но без надзора и паники. Теперь продавать приходится под секвестр, и потеряет банк, подозреваю, больше, чем мог бы.

«Скучная компания» с эмоциями вместо калькулятора

«Мы стараемся быть скучной компанией», — сказал Греф. А теперь смотрим на факты: 600 млрд рублей за 2024–2026 годы ушло на генеративный ИИ. Отдача от этой суммы, по признанию самого банка, «непредсказуема», инвестиции идут «на ощущении», а не на счётных величинах. Курс составляет полтриллиона — и он основан на ощущениях, а не на расчётах.

«Я не знаю, какая из этих стратегий верна», — признался Греф. Вот тут хотя бы честно. Но давайте вдумаемся: крупнейший банк страны, на который опираются вклады десятков миллионов людей, признаётся, что не знает, верна ли его стратегия, по которой он тратит полтриллиона. Это не «скучная компания». Это венчурный фонд — с той только разницей, что венчурные фонды рискуют деньгами своих инвесторов, которые поняли, на что подписались. А мы не подписывались.

При этом ИИ у Сбера «не самоцель» — но уже 99% решений в рознице принимает машина. Вспомним недавний лозунг «человекоцентричность»: на практике человек из этой конструкции исключён. Есть алгоритм, который одобрил или отказал, и оспорить его решение некому — потому что у алгоритма нет ни имени, ни телефона горячей линии, ни чувства вины.

Кто оплатит чужие ошибки

Формально убыток несёт Сбер. Фактически прибыль банка складывается из процентов и комиссий, которые платим мы. Схема до безобразия простая: мы платим по кредитам и за переводы, Сбер покрывает этими деньгами провалы экосистемы, а остаток делит с акционерами — по дивидендной политике 50% прибыли, и крупнейший акционер у нас, напоминаю, государство. С 2023 по 2025 год дивиденды составили более 2,4 трлн рублей. Рука дающая и рука разбрасывающая — в одном лице.

Это как в старом анекдоте: «Если бы я был русский царь, то ещё бы немного шил…» Точнее не скажешь: банк то ли банковский, то ли ещё немного шил — а платит всё равно портной-клиент.

И вот обещание на перспективу: финансовый директор Сбера прямо говорит, что «наиболее сложным будет 2027 год» для комиссионных доходов. Комиссионные не обгонят инфляцию — значит, дыру будут затягивать процентной маржой. Маржа — это разница между тем, под что банк берёт наши деньги (вклад), и тем, под что отдаёт их нам (кредит). Угадайте, кто стоит ровно посередине этой схемы и оплатит праздник, включая полутриллионные ощущения.

Сколько это стоит лично вам

Посчитаем грубо — точную внутреннюю кухню знает только сам Сбер. Годовой убыток непрофильного бизнеса — около 156 млрд рублей. Клиентов у банка, по публичным оценкам, больше 100 миллионов. Делим одно на другое — получается примерно 1500 рублей с человека в год. Это не появится в вашем тарифе отдельной строкой «взнос на эксперименты Германа Оскаровича». Это размажется по ставкам, комиссиям и «акциям» тонким, невидимым слоем. Но будет.

Параллельно Греф называет потенциально проблемные секторы: жилая недвижимость, офлайн-торговля, уголь, деревообработка. Если вы заёмщик из этих отраслей — ждите ужесточения условий. Так банк будет добирать то, что недозаработал на Мегамаркете.

Что делать обычному человеку

Практика, а не эмоции.

Во-первых, если пользуетесь Мегамаркетом или другими сервисами экосистемы — потратьте накопленные бонусы и баллы до конца 2026 года. Когда сервис закроют или продадут, баллы превратятся в тыкву, а тыкву, в отличие от экосистемы, за деньги Сбера не реанимируешь.

Во-вторых, если держите вклад в Сбере — сравните условия с другими банками прямо сейчас. Логика проста: банк, который гонится за прибылью, чтобы латать дыры и делиться с акционером, будет снижать ставки по вкладам аккуратно, по полпроцента, «в рамках рыночной конъюнктуры». Откройте приложения трёх-четырёх банков и посмотрите цифры. Пять минут сравнения в год — это ваши те самые полторы тысячи рублей и сверху.

В-третьих, соберите финансовую подушку на три-шесть месяцев расходов. Не потому что «Сбер упадёт» — не упадёт, он слишком большой. А потому что в год, когда банк сам признаёт «наиболее сложным», от сложностей никто не застрахован.

И последнее. Не верьте в разговоры про «скучную компанию». Скучные компании не ставят полтриллиона на ощущение. Скучная компания — это скучные вклады, понятные ставки и отсутствие слов вроде «агентная экономика» в отчёте для инвесторов. Всё, что ярко, ново и непонятно в банковской отчётности, — уже оплачено. Вопрос только — кем.


Материал отражает личную оценку автора. Прогнозы и прикидки — не индивидуальная инвестиционная рекомендация; решения о финансах принимайте на основе собственных расчётов.