Статья посвящена истории одного бывшего «клиента» психоневрологического интерната № 22 г. Москвы, который случайно оказался там благодаря усилиям собственного отца — профессора НИУ ВШЭ, вице-президента банка «Юникредит» и председателя комиссии ТПП по развитию человеческого капитала и международному сотрудничеству, для которого приоритетом при подборе кадров являются в том числе и не лишённые дееспособности пациенты психинтерната. Предыдущая статья здесь. За забором психоневрологического интерната №22 на Лосиноостровской улице в Москве не слышно ни звука. Не потому, что там тихо, — просто оттуда не доносятся голоса. Внутри живут сотни людей, лишенных не только свободы, но и права говорить от своего имени. Их доверенность — в буквальном и юридическом смысле — принадлежит директору. Их пенсия поступает на счет учреждения. Их вещи, если они есть, принадлежат учреждению. Их судьба решается человеком, который одновременно является заказчиком, исполнителем и контролером социальных услуг. То есть заключает договоры сам с собой. Правозащитники называют такие места «фабриками несчастья». Местные жители — «домом молчания». Государство финансирует их из бюджета на миллиарды рублей. А один влиятельный банкир обнаружил, что эта закрытая, непрозрачная система — идеальный инструмент для избавления от лишних расходов. Даже если эти лишние расходы — собственный сын-инвалид. На сайте ПНИ №22 — фотографии помещений с хорошим ремонтом. В соцсетях — снимки воспитанников с мероприятий: спортивных соревнований, экскурсий, концертов. Руководство регулярно возит подопечных на публичные мероприятия и дает интервью СМИ от имени «их официального опекуна и их фактических папы и мамы перед лицом государства, несущего за них ответственность, вплоть до уголовной». На сайтах с отзывами — другое: <<Здесь как в тюрьме, курить дают 2 раза в день и то по две сигареты, даже если ты трудоспособен, гулять можно только в сопровождении, а еще с тебя берут 75% пенсии».<<Это не заведение, если тут люди умирают, а к ним относятся как к скоту. Врачам на все и на всех просто наплевать«. В 2024 году блогер Илья Варламов* выпустил ролик о российских психоневрологических интернатах. Один из героев видео — пациент ПНИ №22: <<Там был очень жестокий режим: с утра приходил санитар часов в 7 утра и бил по кровати, чтобы ты встал, потом всех выгоняли в коридор. Прием лекарств и целый день на этаже. Я тогда еще курил, и курить выносили всего два раза в день. Я попросил листок А4 и ручку, чтобы написать заявление о переводе в другой интернат. За то, что я написал это заявление, врач колол меня 10 дней — по 2-3 раза в день делал уколы. Под конец, на 10-й день, медсестра сказала: «Я не буду делать тебе уколы, потому что у тебя уже вся ягодица воспалена, может дойти до абсцесса»«. У большинства воспитанников ПНИ почти нет личных вещей, любимой еды, свободного распорядка дня. Они не получают необходимой реабилитационной, а порой и медицинской помощи. Не могут выйти за пределы интерната, а иногда и за пределы этажа. Не могут поехать к родным. Их имущество, если оно есть, не работает на их благо. А родители, вынужденные поместить ребенка в ПНИ, по закону перестают быть его опекунами и становятся для собственного ребенка «никем». «Несвятой отец» Валентин Витальевич Тимаков. Профессор НИУ ВШЭ, ведет курс по критическому мышлению и стратегическому планированию в условиях кризиса. Вице-президент банка «Юникредит», руководитель департамента по работе с персоналом, эксперт в области развития человеческого капитала и организационной трансформации, внедряющий культуру благополучия в банке, председатель комиссии Торгово-промышленной палаты РФ по развитию человеческого капитала и международному сотрудничеству. Человек, для которого приоритетом, по его собственному позиционированию, являются здоровье и благополучие сотрудников, а также трудоустройство инвалидов, в том числе с ментальными нарушениями, многие из которых — не лишённые дееспособности воспитанники психинтернатов. У Тимакова В. В. трое официальных детей от 25-летнего брака с Антониной Прохоровой. Старший сын Артемий страдает тяжелой формой аутизма, является инвалидом детства, постоянно нуждается в постороннем уходе и физически не способен жить один. Сейчас ему 28 лет, и все это время Антонина ухаживает за ним сама, не имея возможности работать. После пятидесяти банкир решил начать новую жизнь без обязательств. Он не стал благодарить жену за четверть века совместной жизни — вместо этого через суд отобрал все нажитое в браке имущество и исчез. Но полной свободе мешало одно обстоятельство: закон обязывал его выплачивать пожизненные алименты на содержание сына-инвалида. Для профессора, преподающего стратегическое планирование в условиях кризиса, это была задача. Не моральная, а стратегическая. И он ее решил. Схема себе на благо Чтобы освободиться от пожизненных алиментов, Тимакову В. В. нужно было поместить сына в психоневрологический интернат на постоянной основе. Согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 56, пункт 59, если совершеннолетнему лицу, получающему алименты, бесплатно предоставляются социальные услуги в стационарной форме, плательщик алиментов может быть освобожден от их уплаты, поскольку в силу абзаца 4 пункта 2 статьи 120 СК РФ получатель алиментов утрачивает право на получение содержания в связи с прекращением нуждаемости в помощи. Оставался вопрос: как провести совершеннолетнего человека, который не может говорить предложениями, самостоятельно читать, писать и понимать значение своих действий, через процедуру «добровольного» поступления в ПНИ? Тем более минуя законную многолетнюю очередь, обязательный регламент и статью 41 Закона РФ от 02.07.1992 № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Решение нашлось в подведомственных ему структурах. Директор ГБУ ПНИ № 22 Антон Александрович Ключев — человек, подотчетный Тимакову В. В. по линии ТПП РФ, где он является заместителем председателя комиссии по международному сотрудничеству и развитию человеческого капитала совета ТПП по устойчивому развитию бизнеса, корпоративной социальной ответственности и волонтерству. Иметь в подчинении директора интерната оказалось не только удобно, но и выгодно: полномочия, предоставленные Ключеву Департаментом социальной защиты населения города Москвы, позволяют ему единолично распоряжаться жизнью и имуществом подопечных. Шаг за шагом схема была реализована. 6 февраля 2020 года. Уполномоченное лицо Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы, начальник Управления организации стационарного социального обслуживания А. В. Григорьев выдал «Решение о признании обратившегося лица нуждающимся в социальном обслуживании» № 975 — на основании справки о том, что Артемий проживает один и его среднедушевой доход не превышает 22 423,79 рубля.Артемий не жил один. Он жил в семье с отцом, который получал официальную зарплату более двух миллионов рублей в месяц, соответственно, среднедушевой доход семьи превышал прожиточный минимум в Москве в сто раз. 7 февраля 2020 года. Тот же Григорьев А.В. — уже как заместитель председателя Комиссии ДТСЗН г. Москвы вместе с другим членом комиссии- заместителем директора по социальной реабелитации ГБУ г.Москвы ПНИ № 22 Табурчану А.В. ( в настоящее время занимает должность заместителя начальника Управления организации стационарного социального обслуживания ДТСЗН г.Москвы )— выписали Путёвку № 20/1080 на имя Артемия Тимакова на основании Заключения о нуждаемости Артемия в стационарной медико- социальной помощи с регистрационным № 38625 и решения Комиссии ДТСЗН г.Москвы, которую они провёли накануне 06.02.2020 года тоже сами. 12 февраля 2020 года. С Артемием заключен Договор о предоставлении социальных услуг № 5. Со стороны ГБУ ПНИ № 22 — директор Ключев А. А. 27 февраля 2020 года. Артемий «подписал» — уже «постоянно проживая в ПНИ № 22» — заявление на имя начальника Управления по приему населения Т. В. Чумаковой о добровольном перечислении всей своей пенсии на расчетный счет ПНИ № 22.Две судебные психолого-психиатрические экспертизы, проведенные позднее, подтвердили: в силу непрерывного течения заболевания Артемий не мог лично написать эти заявления в указанный период. Законного представителя, который имел бы право сделать это за совершеннолетнего инвалида, не лишенного дееспособности, у него на тот момент не было. Никакого. Документы были сфальсифицированы. Подписи — подделаны. Приобщенная к материалам гражданского дела № 2- 0220/2025 Независимая Почерковедческая экспертиза установила, что рукописные заявления от имени Артемия и подпись в его паспорте были выполнены рукой его отца — Тимакова В.В. Оригиналы этих заявлений 11.08.2023 года были изъяты Тимаковым В.В. из ПНИ № 22 с согласия Ключева А.А. перед их опросом в Следственном комитете Преображенский и через 3 дня после назначения Тимакова В.В., в нарушение п.7 Постановления Правительства № 927 ″ о назначении недееспособному совместной опеки», Органами опеки района Митино вторым опекуном к тому моменту времени уже недееспособного сына. Обманутая мать Антонина Прохорова ничего не знала о махинациях мужа и полностью ему доверяла, не представляя, что родной отец может сделать что-то не в интересах собственного сына-инвалида. В 2020 году состояние Артемия ухудшилось, и возникла необходимость временно изолировать его от младших детей. Решить проблему взялся Тимаков В. В. и оперативно справился с ней, сообщив, что в ПНИ № 22 есть VIP-палата и индивидуальный уход. Антонине предоставили справку о предоставлении Артемию «временных платных социальных услуг» по договору № 3/20, составленную 19 февраля 2020 года и подписанную директором Ключевым А. А. Антонина сама отвезла сына к Ключеву. Регулярно навещала его. Через 20 дней пребывания в ПНИ № 22 — 7 марта 2020 года — забрала больного сына с температурой домой. Больше Артемий туда не возвращался. Антонина вспоминала эти три недели, проведенные Артемием в ПНИ, как самый страшный сон.Пыталась забыть.Но не получилось. Тайное стало явным 16 сентября 2022 года. Три месяца Артемию не начисляли пенсию. Антонина пошла в Пенсионный фонд — и узнала: ее сын, фактически проживающий с ней, два с половиной года продолжал числиться клиентом ПНИ № 22. Ушел в «домашний отпуск». Его пенсия все это время приходила Ключевой. Ключев по просьбе Тимакова В. В. переводил часть пенсии на карту Артемия — чтобы мать ни о чем не догадалась. Летом 2022 года Ключев ушел в отпуск. И просто забыл выполнить свою часть договоренности. Забывчивость директора интерната обернулась судебным иском. Суд: «ничего не вижу, ничего не слышу» Антонина подала иск в Преображенский районный суд Москвы — о признании договора на постоянное проживание за счет средств государства от имени сына с ГБУ ПНИ № 22 недействительным. Перед подачей иска ей пришлось в судебном порядке лишить сына дееспособности: иначе она не смогла бы представлять его интересы в суде. Параллельно она подала заявление в прокуратуру о преступлении. Оно было перенаправлено в МРСО СУ по Преображенскому району Москвы — на территории нахождения ПНИ № 22. Там какое-то непродолжительное время велась проверка по факту мошенничества со стороны директора Ключева А.А. Результат — как и от всех остальных жалоб — нулевой. Ключев А.А. и Тимаков В.В. тем временем действовали. 13 апреля 2022 года нотариус Е.В. Осокина — зарегистрированная в реестре № 77/760-н/77-2022-3-832, прикормленная ПНИ № 22 — оформила генеральную доверенность на Тимакова В.В. от имени Артемия. Нотариус обязан убедиться в дееспособности и действительном намерении того, от чьего имени составляется доверенность. В качестве рукоприкладчика — «по личной просьбе, ввиду болезни Тимакова Артемия Валентиновича, в присутствии нотариуса» — выступила юрист ПНИ № 22 Ю. П. Минейкина. Заключение врачебной комиссии врачей-психиатров № 190/4 от 20.12.2019 года психоневрологического диспансера № 13 — то самое, на основании которого Артемия оформляли в интернат, — содержало прямую формулировку: у Артемия имеются основания для постановки перед судом вопроса о признании его недееспособным. Ключев не мог не видеть эту строчку. И не мог не понимать: человек, по своему состоянию не способный подать личное заявление, не может быть оформлен в ПНИ «добровольно». Для этого необходимо признать его недееспособным по решению суда и получить разрешение органа опеки и попечительства на помещение подопечного в ПНИ. Но полномочия директора ПНИ, предоставленные Департаментом труда и социальной защиты населения города Москвы, позволяют ему единолично распоряжаться жизнями людей. Что происходит за забором Для Тимакова В.В. и директора ПНИ Ключевой А.А. Законы РФ — гибкие. Согласно справке, составленной Ю.П. Минейкиной от имени директора Ключевой от 11 декабря 2020 года (исх. № 2193), Артемий «находящийся на полном государственном обеспечении по настоящее время» — но при этом «договор о стационарном социальном обслуживании приостановлен с 07.03.2020 года в связи с выбытием в домашний отпуск».Домашний отпуск. На два с половиной года. Согласно официальному ответу начальника отдела ДТСЗН г. Москвы Л.Р. Поляковой от 08.10.2025 г. № 01-38-4831/25: «В части предоставления получателю социальных услуг стационарных организаций социального обслуживания домашнего отпуска, информируем, что согласно пп.5.3.4. Приложения 1 к Постановлерию Правительства Москвы от 26 декабря 2014 года № 829-ПП “О социальном обслуживании граждан в г.Москве” приостановление социального обслуживания по желанию получателя возможно на срок не более трёх месяцев в общей сложности в течение календарного года. Перечень документов определяется стационарной организацией, но обязательно включает заявление получателя социальных услуг и принимающей стороны». Для Артемия сделали исключение из правил, предоставив домашний отпуск в два с половиной года без обязательного заявления. Та же Л.Р. Полякова ранее в ответе от 08.11.2023 г. № 01-58-4200/23 сообщила матери Артемия, что ее сын находился в ПНИ № 22 согласно заключенному лично с ним договору и с 07.03.2020 года находится в «домашнем отпуске» и соответственно, по фактам, изложенным в обращении, поступившем из Аппарата Уполномоченного по правам человека в РФ, у учреждения были запрошены документы, по результатам рассмотрения которых указанные факты нарушений законодательства не нашли своего подтверждения», предложив в случае несогласия с ответом обжаловать его в установленном законодательном порядке. Антонина подала апелляцию. Подала иск в Преображенский суд. При очевидных фактах подделки подписей в заявлениях, в паспорте, при результатах почерковедческой экспертизы, при заключении двух судебных психолого-психиатрических экспертиз, подтверждающих, что Артемий не мог писать заявления лично и фактически все эти годы не проживал в ПНИ № 22, Преображенский суд за два года рассмотрения гражданского дела, как и ДТСЗН г. Москвы, не усмотрел никаких нарушений и оснований для признания договора с ПНИ недействительным, приостановив рассмотрение иска в интересах недееспособного инвалида на год. Кстати, подделка Тимаковым В. В. подписи за сына — не единственный пример подобных действий с его стороны. У него уже есть многолетний опыт фальсификации документов и подписей за других лиц, но ни тогда, в 2013 году, ни сейчас он не несет за это никакой ответственности и остается безнаказанным. От подделки документов в «Башнефти» до ЮниКредит Банка По данным ресурса «Преступная Россия» нынешний старший вице-президент ЮниКредит Банка Валентин Тимаков в свое время уже попадался на подделке документов — когда работал вице-президентом «Башнефти». Несмотря на это, впоследствии он занимал должности заместителя генерального директора «Почты России», генерального директора Агентства по развитию человеческого капитала на Дальнем Востоке и другие. Также он является профессором-практиком Высшей школы бизнеса НИУ ВШЭ. Для этого отец, пожизненно определивший сына-инвалида в психушку, стал его единоличным опекуном. Пока Антонина судилась, Тимаков В. В. не терял времени даром. Он действовал методично, используя свои связи и влиятельных покровителей, через которых обращался в суды, которые один за другим выносили решения в его пользу. В Преображенский суд г. Москвы Тимаков В. В. после освобождения органами опеки 22.05.2025 года матери Артемия от опеки над сыном и назначения ими отца единоличным опекуном подал ходатайство о правопреемстве и отстранении Прохоровой А. А. от судебных разбирательств с ПНИ № 22 как ненадлежащего истца и о прекращении рассмотрения судом иска в интересах недееспособного сына в связи с тем, что правопреемник (Тимаков В. В.) не имеет никаких претензий к ПНИ № 22. Басманный суд г. Москвы лишил Антонину права опеки над сыном — при содействии Департамента социальной защиты населения г. Москвы, по рекомендации директора ПНИ № 22 Ключевой А. А. Антонину лишили права защищать интересы своего взрослого ребенка, которое она заслужила двадцатью пятью годами ежедневного ухода за тяжелобольным сыном. Красногорский суд Московской области, а затем Тушинский суд г. Москвы освободили Тимакова В. В. от пожизненных алиментов на сына-инвалида. И от образовавшейся задолженности — 5 миллионов рублей за три года уклонения от выплаты алиментов на содержание недееспособного инвалида. Пять миллионов, которые он не платил собственному сыну, зная, что суды и приставы с легкостью простят ему это и аннулируют все его долги. Теперь суд обязал Антонину выплачивать алименты Тимакову В. В. на содержание сына, который фактически как жил, так и продолжает жить с матерью, а его опекун самоустранился от опеки. Но по документам опекуном числится отец, который цинично с помощью обмана устроил «по блату» собственного сына в психушку, подделав за него документы. Антонина — никто. Не мать. Не опекун. Не представитель. Просто женщина, которая каждый день ухаживает, кормит, моет, успокаивает и укладывает спать человека, которого государство за спиной матери когда-то с легкостью отдало на попечение директора психушки, а теперь — на попечение «заботливого» опекуна. Мать опасается — и основания для этого более чем серьезные, — что в любой момент, когда это будет нужно его опекуну, за Артемием могут прийти, забрать его из дома и с согласия опекуна вернуть в ПНИ № 22. Туда, откуда мать когда-то забрала его через двадцать дней и откуда она, не будучи опекуном, уже не сможет его забрать. Тогда Артемий в полной мере ощутит на себе то отношение, о котором рассказывают бывшие пациенты этого интерната и их близкие. Но никто уже не сможет ему помочь. Территория вне закона? Все заявления о преступлениях должностных лиц Департамента труда и социальной защиты населения г. Москвы, все жалобы на бездействие и халатность следователей Преображенского МРСО г. Москвы и фальсификацию прокурорской проверки Преображенской межрайонной прокуратурой г. Москвы — по факту подлога и фальсификации документов, злоупотребления должностными полномочиями, мошенничества со стороны директора ПНИ Ключева, грубых нарушений законодательства при заключении договора и незаконного получения путевки в ПНИ — остаются без мотивированных ответов и никем не рассматриваются. Отчаявшуюся мать продолжают настойчиво отправлять в суды. Чтобы потом ссылаться на решения этих судов, где ей из раза в раз отказывают в удовлетворении требований. Круг замкнулся: жалобы пересылают в суды, суды отказывают, отказы становятся аргументом для отказа в следующих жалобах. 22 сентября 2026 года Преображенский районный суд г. Москвы — спустя год после приостановки рассмотрения дела — наконец назначил заседание. Исход предсказать нетрудно. Признать договор недействительным — значит признать, что он был заключен с нарушением закона. А значит — привлечь к ответственности не только директора ПНИ №22 Ключеву А. А., но и должностных лиц Департамента социальной защиты населения г. Москвы, подписавших путевку и решение на основании сфальсифицированных документов. А значит — открыть дверь, за которой скрывается система, в которой люди, не совершившие никакого преступления, лишаются свободы, имущества и права голоса по решению людей, для которых чужая уязвимость — лишь ресурс. Иначе людям придется узнать, что творится за закрытыми стенами «фабрик несчастья» и «домов молчания». А это — кому-то невыгодно. Дело только в алиментах? Антонина подозревает, что причина яростной борьбы бывшего мужа за опеку над Артемием — не только нежелание платить алименты и не только защита давнего приятеля по Торгово-промышленной палате от уголовного преследования. «С директором ПНИ № 22 Ключевым мой бывший муж уже давно вместе работает в Торгово-промышленной палате, продвигая идею трудоустройства инвалидов. Один — директор ПНИ и в прошлом человек из органов, имеющий своего ручного нотариуса, другой — высокопоставленный сотрудник банка с нужными связями. Если они вместе так легко и непринужденно подделывают договоры о пожизненном помещении в ПНИ, то кто знает, что еще они могут сфальсифицировать от имени отправленных родственниками в психушки ненужных им умственно отсталых». «Возможно, речь идет о каких-то финансовых махинациях с использованием имущества недееспособных и дееспособных пациентов ПНИ — липовых трудовых договорах для отмывания бюджетных денег на трудоустройство инвалидов, оформленных на них кредитах, ипотеке или чем-то подобном. На эту мысль меня навели странности с паспортом сына: ему сейчас 28 лет, а у него уже было 5 паспортов. В одном из них, по которому он был определен в ПНИ № 22, стояла подпись его отца». В последнем, в графе о ранее выданных паспортах, я увидела данные паспорта, о котором до этого ничего не знала. Коррупционная схема многое бы объяснила. А если бы мне сохранили опеку над сыном, я могла бы получить доступ ко многим доказательствам». Молчание системы Психоневрологический интернат — закрытая государственная структура. Его финансирование из бюджета исчисляется миллиардами рублей. Финансирование каждого интерната ежегодно увеличивается на десятки миллионов. ПНИ вправе оказывать платные услуги. Вправе удерживать с каждого клиента часть пенсии по инвалидности. Вправе бесплатно привлекать волонтеров, использовать в своих интересах имущество недееспособных. И вправе давать интервью СМИ от имени опекуна, «фактических папы и мамы», перед лицом государства. Общественные организации еще в 2017 году были возмущены решением Минтруда выделить 50 миллиардов рублей на реконструкцию этих учреждений. Правозащитники годами поднимают тему реформирования системы (https://ria.ru/20170721/1498870814.html) ). Но система остается непрозрачной, государство продолжает выделять миллиарды на содержание ПНИ, где директор — заказчик, исполнитель и контролер в одном лице. Прокуратура «не находит подтверждения нарушений законодательства». Следственный комитет бездействует, незаконно освобождая преступников от уголовной ответственности. Суды принимают решения не в интересах инвалидов, а в интересах влиятельных лиц — выгодоприобретателей и бенефициаров. Значит, кому-то это выгодно? Эпилог или многоточие? Антонина Прохорова продолжает судиться. Артемий живет с ней — пока. За каждым отказом суда, за каждым «фактом нарушения, не нашедшим подтверждения», за каждой отпиской прокуратуры — стоит конкретная система. Система, в которой профессор критического мышления разработала для себя схему, директор психинтерната ее реализовал, органы опеки закрыли глаза на корыстный умысел опекуна, а государство — через свои департаменты, суды, следственные органы и прокуратуру — ее защищает. И пока система работает, за забором ПНИ № 22 продолжают молчать те, кому никто не дал слова. А те, кому дали, — исчезают. Как исчезла опека над матерью, которая двадцать пять лет ухаживала за сыном. Как исчезли 5 миллионов долга по алиментам. Как из ПНИ исчезли оригиналы заявлений, подпись на которых принадлежит не инвалиду, а его влиятельному отцу-банкиру, а из Тушинского суда пропали оригиналы трех медицинских карт недееспособного, чтобы судья Басманного суда могла сама поставить недееспособному другой диагноз и утверждать в своем решении, что с таким диагнозом он мог сам писать и подписывать эти заявления, а мать, борющаяся за права своего сына-инвалида, «использует сына для оказания давления на Тимакова В. В. и предъявления последнему имущественных требований в целях улучшения собственного материального положения». Тайное стало явным. Но явное продолжают делать невидимым. Дом молчания стоит, и криков оттуда никто не слышит. Редакция следит за ситуацией. Антонина Прохорова предоставила все необходимые подтверждающие материалы и документы, которые имеются в распоряжении редакции. PS: Итоги заседаний в суде 22 сентября 2026 года. 1. Басманный районный суд г. Москвы: дело № 13-1440/2026, время назначенного заседания 10-30 Судья Куделькина С.Н. вынесла определение об отмене обеспечительных мер в виде запрета на изъятие у Прохоровой А.А. сына-инвалида. Материалы гражданского дела из 14 томов находились в это время во втором кассационном суде вместе с кассационной жалобой Прохоровой А.А. на решение Басманного суда и определение Мосгорсуда. Кроме поданного Прохоровой ходатайства о приостановлении рассмотрения заявления Тимакова В.В. о снятии обеспечительных мер ввиду отсутствия в Басманном суде материалов гражданского дела № 2-5508/2025 и приложений к Кассационной жалобе Прохоровой, которые Басманный суд видимо забыл направить вместе с самой Кассационной жалобой для ее рассмотрения во второй Кассационный суд, у судьи Куделькиной С.Н. на столе не было ни одного документа, относящегося к материалам гражданского дела, рассматривая которое Басманный суд еще в октябре 2025 года принял эти самые обеспечительные меры. Однако одним из оснований для отказа в удовлетворении ходатайства Прохоровой А.А. о приостановлении рассмотрения заявления Тимакова В.В. и вынесения Куделькиной С.Н. определения об отмене обеспечительных мер явилось следующее:» Выслушав явившихся лиц, изучив материалы дела, суд приходит к следующему. Из материалов дела следует, что……..» После оглашения своего уже мотивированного определения, отписанию которого она посвятила час своего рабочего времени в совещательной комнате и, что несвойственно судам России, судья Куделькина С.Н. тут же в зале заседания после его оглашения вручила заверенное своей печатью Определение в руки представителя Тимакова В.В.- Адвоката ( с большой буквы) Мавриенко Ю.В., с которым та побежала в Преображенский районный суд г.Москвы на заседание суда, назначенного в этот же день на 17-00, что не может не вызывать удивиление таким чудесным совпадениям в датах и времени назначения заседаний в разных судах г.Москвы. 2. Преображенский районный суд г.Москвы: Дело № 2- 239/26 После годичного приостановления рассмотрения гражданского дела судья Казанцев О.А. возобновил рассмотрение дела по иску Прохоровой А.А. в защиту интересов своего сына-инвалида Тимакова Артемия и о признании договора № 5 с ПНИ № 22 недействительным. Отклонив все поданные Прохоровой А.А. возражения на ходатайства ответчика ( ПНИ № 22) и третьего лица ( Тимакова В.В.), которого суд так и не привлек в соответчики по делу, о прекращении рассмотрения гражданского дела и отказа от иска, судья Казанцев с удовольствием приобщил к материалам дела свежее Определение судьи Басманного суда Куделькиной С.Н. и вынес 2 определения ( не утруждая себя, в отличае от Куделькиной, их отписанием в совещательной комнате) о продолжении рассмотрения гражданского дела и замене истца Прохоровой А.А. правоприемником Тимаковым В.В. ( основанием для правоприемства, согласно закона ст.44 ГПК РФ, является смерть гражданина), в силу того, что- цитируем представителя Тимакова В.В.- Адвоката ( с большой буквы) Мавриенко Ю.В.: » Прохорова А.А. никто Тимакову Артемию». Итог 4-летней борьбы матери за своего недееспособного сына-инвалида — СУД НАЗНАЧИЛ ПРЕСТУПНИКА ЗАЩИТНИКОМ ПОТЕРПЕВШЕГО.Выводы о законности и справедливости судебной системы России налицо. Комментарии излишни…….. *Росфинмониторинг внес блогера Илью Варламова (признан иноагентом) в список террористов и экстремистов Навигация по записям Один лайк под свадебной фотографией — и человек уже «чужой»: как канал «Импресарио» сделал мишенью из поздравления с хупой Банкротство и арбитражный суд: Потоцкий против Арциновича